Публикации

Глубокий колодец красного клевера

У Тюменских агрономов появилась напасть. Прибегали соседские лошади табунами, выедали под корешок, выбивали копытами так, что приходилось сеять заново.

Пришлось срочно огораживать опытный участок. Заборы не помогли. Только лишь в Тюмени тамошние мастера помогли соорудить ограждение, которое помогло. Заборы в городе Тюмень ставили высокие и дополнительно выкапывали глубокий ров вокруг всего участка в 28 десятин, а рядом насыпали вал такой высоты, чтобы лошади не смогли перепрыгнуть. Укрепили вал дерном, и в таком виде инженерное сооружение дожило до наших дней.

Дятловиной в те годы называли красный клевер. Высокий, кустистый, с тройчатыми листьями и красными помпонами соцветий. Семена добывали из-за границы, хотя рядом рос по лугам свой красный клевер, дикий. Считалось, что зарубежный выгоднее. Свой косят один раз в лето, привозной - два. Помещики один за другим включались в клеверный бум. Сначала из любопытства, как Рознатовский, потом из выгоды.

Однако первые восторги вскоре сменились разочарованием. Иноземная дятловина - голландская или немецкая - оказалась неустойчивой. Росла недолго, заросли хирели, изре-живались. Луг превращался в пустырь. Из-за рубежа подсказали: наверное, не та почва. Нужна плотная, глинистая: если ударить сапогом - каблук отлетит! Били каблуками, сколько сапог перепортили, а клевер все не удавался как следует. Наконец дознались: не в почве дело, а в климате. Клевер гибнет из-за холодов. Вымерзает. В Западной Европе теплее, чем в Туле. И даже при двух укосах большой прибавки тульские клеверища не давали. Скорее, наоборот. В конце концов клевер осудили как траву для России непригодную.

И только крестьяне ярославского села Конищево в 16 дворов с фанатичной настойчивостью продолжали сеять дятловину сто лет подряд. Из поколения в поколение. Сохранили ее до самых дней Октября. За это время клевер изменился. Из двухукосного стал одноукосным. И зябнуть стал вроде бы поменьше.

Итак, кажется, ясно: культурный клевер пошел от зарубежных сортов. Но кто поручится, что история точно зафиксировала столетний путь кормовой травы? Кто может доказать, что современный клевер - не потомок местной дикой расы? Нужны более веские доказательства.

Отыскать их взялся известный луговед профессор П. Лисицын. Он ухватился за два показателя: белок-протеин и золу. По содержанию того и другого клевера расходятся. У культурного запас протеина поднимается к югу. У местного, дикого, - к северу. Если бы культурный произошел от местного, то и у него протеин убывал бы к югу и нарастал к северу. По запасу золы дикий клевер из разных мест одинаков. Культурный - нет. К югу золы в стеблях становится больше, к северу - меньше. Вот тут-то окончательно и подтвердилось: наш культурный красный клевер - потомок заграничного. Поэтому он такой нежный и неустойчивый. И селекционерам лучше бы вводить в культуру свой, доморощенный.